30 октября – День памяти жертв политических репрессий

 " Такое, видно, было время… "

В списке раскулаченных и репрессированных крестьян села Семидесятное десятки фамилий. Обвинения типичны для 30-х гг. прошлого века: «антисоветская агитация», «участие в религиозной организации», «кулак». За сухими цифрами статей – человеческие судьбы. Агеевы и Чепрасовы, Кудрины и Жеребятьевы, Землянухины и Ливенцевы - мужчины и женщины отправлялись в спецпоселения, в далекую Коми АССР, в исправительно-трудовые лагеря и тюрьмы.

После Октябрьской революции постепенно арестовали и выслали всех служителей церкви. Никто из них не вернулся из мест заключения и ссылки. Священника Александра Вислянского расстреляли.

В 1989-м году Воронежский областной суд реабилитирует пострадавших, восстановит в правах. Дела передадут в архивы, и дети и потомки смогут узнать судьбу близких и без cтраха признать опасное ранее родство.

В семье Семена Федоровича Серикова насчитывалось со старыми и малыми 38 человек. Крестьянский труд во все времена был нелегок, и успешно жили на селе только трудолюбивые, старательные, умелые. В горячий сезон, а в деревне он с ранней весны до поздней осени, каждые рабочие руки на вес золота. Вот и держались Сериковы вместе. Близко стояли их крепкие хаты. Родные вели совместное хозяйство. Трудились с зари до зари, потому и не бедствовали. Во всем беспрекословно подчинялись главе семьи. Каждый выполнял свои обязанности. К примеру, выезжали в поле сеять хлеб, а дома оставляли дежурную семью. Те управлялись с хозяйством, смотрели за детьми, варили ужин. На следующий день кашеварили другие. Жизнь шла своим чередом. Семен Федорович хозяйствовал умело, продавал излишки урожая. Скопив достаточную сумму, Сериковы вошли в долю при строительстве водяной мельницы на реке Светлая Девица.

После революции 1917 года зажиточных крестьян, все благосостояние заработавших своим трудом, назвали кулаками, арестовали и выслали в холодные, необжитые края. Имущество конфисковали. Не миновала горькая участь и семью Сериковых.

Поздней осенью 1934-го пришла комиссия от новой, советской, власти. Всех согнали в одну избу, остальные постройки – хаты, сараи, амбары опечатали и затем перевезли по разным местам. Многое перешло в базу колхоза «9-е января». Увели скот, взяли сбрую и рабочие инструменты, зерно и припасы. А самое печальное – забрали хозяина, Семена Федоровича, и его старшего сына Прохора. Главу семьи с того злополучного дня никто не видел, неизвестно даже, где его могила. Согласно архивной справке, Прохор был «лишен избирательных прав и раскулачен, …осужден на 5 лет ссылки за невыполнение хлебозаготовок». Там же дается опись изъятого имущества: «2 хаты, 1 лошадь, 1 корова, ¼ часть водяной мельницы». Однако через некоторое время его отпустили. Может, потому, что отец взял всю «вину» на себя, может, пожалели осиротевших деток. В тесноте, в нужде, без теплой одежды заболела воспалением легких старшая сноха – Александра. Молодая женщина умерла, оставив троих малолетних детей: Алешу, Сережу и Машеньку, которой в ту пору шел только третий годок.

Фото:Сериков Прохор Семёнович с супругой Дарьей 

Раскулачивать приходили свои же, семидесятские, наделенные полномочиями. Кто-то действовал по новому закону, отбирая лишь то, что положено: бороны, сохи. А некоторые приходили с расчетом поживиться, ограбить тех, кто еще вчера внушал уважение, был первым человеком на селе, а сегодня лишен какой-либор защиты. Супруга Семена Федоровича иногда потом не выдерживала, затевала в людном месте скандал, если встречала женщину в своем вышитом платке или юбке:

- Бесстыдница! Не боишься краденое носить?

Сложное было время, полное всяческих противоречий. Нам, не жившим тогда, невозможно рассудить, кто прав был, кто виноват. Мы можем лишь посочувствовать их взаимному горю, отчуждению, непониманию.

В семье раскулаченного С. Ф. Серикова росло пятеро сыновей. К концу 30-х некоторые уже были женаты, имели детей. Конечно, испытывали  обиду и горечь за разрушенный быт, несправедливые лишения, арест отца. Но жизнь продолжалась, каждый день приносил новые заботы. В селе создали 12 колхозов, надо было сообща выходить в поле, сеять, как раньше, косить, убирать. Казалось, еще немного – и заживут крестьяне обеспеченно и благополучно. Надеждам на лучшее будущее помешала сбыться война. На русскую землю напал дерзкий, безжалостный враг. Фашисты, поработившие Европу, застучали солдатскими сапогами по площадям сожженных и разбомбленных приграничных советских городов. Все братья Сериковы ушли на фронт одними из первых. Родина нуждалась в защите, и былые обиды показались мелочными, отошли на второй план. Прохор, Василий и Иван не вернулись с полей сражений. Михаил после победы обосновался в Москве, а Егор вернулся в родное село. В Семидесятном сейчас живет дочь фронтовика, кавалера ордена Славы, Клавдия Егоровна Недобежкина.

Обо всех этих событиях не раз рассказывала сыновьям Мария Прохоровна Кудрина (в девичестве Серикова), та самая четырехлетняя девочка, что в 1937-м осталась без матери, а в 1941-м навсегда проводила отца. О трагедии тех лет она говорила без злобы и ненависти, никого не осуждая, все время повторяла:

- Что делать? Такое, видно, было время… 

По данным Генпрокуратуры, всего за время действия закона «О реабилитации жертв политических репрессий» пересмотрено 636 302 уголовных дела в отношении 901 127 человек. Подсчитать точное количество всех пострадавших невозможно. По словам председателя комиссии по реабилитации при президенте РФ Александра Яковлева, безвинно репрессированных – миллионы, и значительное число их нигде не было учтено.

(Статью подготовила Людмила Попова)