Image Caption
Image Caption
Image Caption
Image Caption
Image Caption
Image Caption
Image Caption
Новости:

  • 11.01.2018 Накануне Нового года шесть улиц села Семидесятного подключили к магистральному газопроводу В Семидесятном завершилась четвертая очередь газификации. В среду, 27 декабря, жителей шести улиц подключили к газопроводу высокого давления. В ближайшее время газ появится в 43 домах сельчан. Этого события люди ждали пять лет. В селе построили новый газопровод протяженностью около 14 км. Строительство вели по программе развития сельских территорий. Из регионального бюджета на это выделили более 13,5 млн руб., по 25 тыс. руб. добавил каждый житель – участник программы. Всего будет газифицировано 60 домов, из них 6 подключат к ветке в пятницу, 29 декабря. (Людмила Грешнева)
  • 09.01.2018 В 2017 году пруд "Семидесятное" занял 3 место в конкурсе Лучший платный пруд Воронежской области за 2017 год по итогам голосования на рыболовных форумах .
  • 09.08.2017 Уроженец села Семидесятное Хохольского района 42-летний Александр Кудрин открыл музей старины в мельнице в пятницу, 14 июля. Об этом корреспонденту РИА «Воронеж» рассказал глава села Сергей Зинченко в понедельник, 17 июля. Внутри мельницы комната, отделанная деревом. Вдоль стен – полки, на которых разложены предметы старины. Прялки, маслобойки, посуда, музыкальные инструменты и орудия труда, сделанные руками земляков около 100 лет назад. Основой экспозиции стали вещи, доставшиеся Александру Кудрину от бабушек и найденные в брошенных домах на территории бывшего колхоза «40 лет Октября».Многие сельчане еще помнят, что и как называется, для чего предназначено. – В такой ступе толкли поджаренные семена подсолнечника, потом смешивали их с соком сахарной свеклы и готовили традиционное сладкое блюдо, наподобие жидкой халвы. В полутораметровых плетеных корзинах, где запросто может спрятаться взрослый человек, хранили зерно и крупы. Они сплетены из ржаной соломы, которую не грызут мыши. В глиняные корчаги разливали молоко. В такой посуде оно долго не скисало и по сравнению со стеклянными банками сливок образовывалось больше. Медный самовар был незаменим для чаепития. Узкие коврики из овечьей шерсти, называемые дерюжками, стелили на пол или сшивали вместе и укрывались вместо одеял. Под ними не страшен никакой холод. Деревянными лопатами сажали в печь хлеб. А самодельные зеркала в черных узорчатых рамках мужья обычно дарили молодым женам, – рассказала корреспонденту РИА «Воронеж» местная жительница Валентина Недобежкина.В селе Семидесятное было много ветряных и водных мельниц. Но они не сохранились. В «Истории Семидесятного», написанной местным краеведом Анатолием Разуваевым, есть сведения, что в селе имелись 47 ветряных мельниц в 1900 году. По словам Александра Кудрина, местность, на которой расположено Семидесятное, по сравнению с другими селами района более возвышенная. Здесь постоянно дуют ветры, морозы сильнее на три-пять градусов, затишье – редкость. Поэтому предки строили ветряные мельницы, знали, что всегда будет ветер, а значит, и мука, пояснил Александр.Контекст Александр Кудрин также восстановил дамбу выкопанного еще в XVIII веке пруда и запустил в него рыбу. Теперь здесь каждый год проходят областные турниры рыболовов и охотников. Также помогал при реконструкции памятника воинам 232-й стрелковой дивизии, погибшим при освобождении села в 1943 году. На собственные средства установил памятные кресты и таблички на месте бывших фашистских концлагерей. По крупицам собрал исторические данные о земляках и о прошлом села Семидесятное, нашел уникальные фотографии, создал интернет-сайт, посвященный жизни села. Осенью 2016 года установил на берегу старинного пруда макет мельницы, в которой теперь открыл музей. Хохольский р-н, текст — Людмила Грешнева
  • 17.06.2017 17 июня Воронежская рыболовная ассоциация совместно с магазином "Охотник и рыболов" провели розыгрыш женского кубка на пруду в селе Семидесятное Хохольского района Воронежской области. Федеральный партнер - компания  "Quick Stream" Региональный партнер - компания "Акватек Пластик" Прикормочный партнер - ТМ "Торопышка" Эксклюзивный партнер - база отдыха на Ахтубе "Золотая рыбка", которая предоставит подарочный сертификат на две персоны победительницы конкурса по выборам мисс кубка Специальный партнер - компания "Русская черепаха" Информационные партнерs: «Авторадио-Воронеж», Воронежский рыболовный клуб www.minnow.ru
  • 24.01.2017 В окрестностях Семидесятного  в январе 2017 года добыли матёрого волка. Это достаточно редкий случай,чтобы в окрестностях нашего села добыли волка.
Меню:


партнёры проекта:

Главная История села Семидесятное Великая Отечественная война в селе (1942-1943) Ребенок войны Фёдор Плотников вспоминает, как жили при мадьярах в селе Семидесятное.


Мадьяры забирали наш скот и ломали хаты

Ребенок войны Фёдор Плотников вспоминает, как жили при мадьярах в селе Семидесятное.

В 1939 году моего отца призвали в армию. Он был сильный мужик — крестьянин. С оружием до этого не общался. Его отправили в Масловку — учиться на пулеметчика. Перед самой войной собрались женщины нашего села, и с ними моя, будучи на сносях, мама. Они пошли пешком через Гремячье в Масловку — проведать своих мужей. Встретились, поговорили. Отец сказал матери: «Завтра или послезавтра мы поедем на фронт». «Какой фронт?», — она не поняла, войны-то ещё не было. Он уехал, и всё — больше не письма, ничего. Их отправили в Смоленскую область. Вот оттуда он и не вернулся. Нас у матери осталось трое. Старший брат, я и младшая сестра.

Мадьяры зверствовали у нас по-настоящему. Забирали скот, ломали хаты для строительства своих землянок. Ими же и топили: подъезжали, половину отламывали, и — на дрова. Кур, яйца, молоко забирали без разговоров. А кто не отдавал, получал по шее. Я сам от них получал. Как-то мы со страшим братом спрятали корову в вишняке, мародёры нашли её, и повели к себе. Мы — следом. Они в воздух очередь дали и — всё.

Жили… Разве мы жили? Существовали. Вам не понять, как мне кажется, как мы жили. Было трудно. Но мы почти привыкли.  Хлеба не было. Пекли лепёшки из щавеля и жёлудей. Сушили, парили, мололи их и пекли. За желудями ходили в лес, благо он был недалеко. Спасала корова.

Мародёры забрали всю одежду у родителей. Наши изменники — полицаи, привели их в наш дом. Я на них за это до сих пор зол. К их приходу все уже было закопано. Они пришли, трясли мать: «Давай вещи!». Мадьяры не знали, что у моего отца были белые, выходные валенки (он в них на базар ходил) и серые, в которых он во дворе со скотом работал. А полицаи знали: «Ефимовна! У Мишки валенки белые были! Где они? А шуба?». «Ну, не знаю я, мужики, — мать, конечно, плачет в голос. — Не знаю, куда что он дел. Он уехал, у нас ничего нет!».

У нас была небольшая речка. Через неё был построен деревянный мост. Когда наши отступали, вышли местные старики, у кого пилы, у кого что, и этот мост подпилили. И первый же фашистский танк перевернулся. Погиб кто-то из фашистов или нет, я не знаю, но переполох у них был большой. Пока они искали объездной путь и чинили мост, прошло много времени. А чинили так. Прицепили трос к двум нашим хатам, и поволокли на речку.

Как сейчас перед глазами стоит картина, как мадьяры гнали колону с пленными по дороге. Наша хата стояла прямо у неё. Дорога большая, пленных много. Жара страшная. Они просят пить. Наши женщины несут им ведро, а мы, дети, набрали только что скошенную рожь в огороде в охапки и бросаем им. Пленные с жадностью хватают колосья, жуют — хоть что-то. Их оставили здесь в лагере, потом переправили в Курбатово. В нашем лагере военнопленных было около двухсот человек. А с местным населением больше. Я был в архивах: наши лагеря там числятся, но учета местных жителей не было. Мы носили пленным еду, но из рук в руки передавать её запрещали. По ту сторону бегали собаки, стреляли. Мы кидали им, что у нас было: кто свеклу бросит, кто капусту. Кто успел, тот съел.

Были у нас две партизанки — молодые девушки, Ася Таркова и Ирина Степанова. Они были зверски замучены здесь, в концлагере. У нас была больница, которую захватили оккупанты. Девушки устроились туда прачками. Их кто-то выдал. Мадьяры пытали их долго и страшно.  В доме, где это происходило, все стены были в крови. После войны сюда часто приезжал отец Ирины, я с ним переписывался. Все прекратилось, когда он умер.

Особенно хорошо помню, как убегали мадьяры. Когда уходили, грабили, забирали все, что можно. Что можно было разрушить — поджигали, рушили. Мародёры они были страшные.

Юлия Репринцева 
Фото автора